Экзамен по дисциплине «Патопсихология» для КПМИП



14. Нарушения операциональной стороны мышления при шизофрении.
У больных шизофренией наблюдается феномен искажения мыслительных операций. Решение мыслительной задачи предполагает анализ условий, выделение существенных признаков предметов, объединение понятий по этим общим признакам и т.д. Так вот, все эти возможности: выделение общего признака, сопоставление, абстрагирование – остаются у больных шизофренией сохранными довольно долго, но тот признак (критерий), на который опирается больной при решении задачи, не является существенным, значимым. Обобщая, больной не опирается на общечеловеческий опыт, на практику. Феномен отказа от общепринятых критериев и назван искажением.
Методикой, хорошо выявляющей признаки искажения мыслительных процессов, является «Исключение предметов» («4-й лишний»). Обычно предлагаемый вариант методики представляет из себя набор черно-белых карточек, на каждой из которых изображены 4 предмета (см. рис.1). Такие карточки-задачи могут быть градуированы по трудности от самых легких до чрезвычайно трудных Больному показывают карточки, заранее разложенные в порядке возрастающей трудности. Инструкция: «На каждой карточке здесь изображены 4 предмета. Три из них между собой сходны, их можно назвать одним словом, а четвертый к ним не подходит. Вы должны исключить один предмет, объяснить, на каком основании вы его считаете лишним, и сказать, как можно назвать остальные три». Т.е., больной должен найти (синтезировать) обобщающее понятие для трех предметов из четырех изображенных на картинке, и выделить (исключить) один, не подходящий под это общее понятие.
Приведем пример из клинического опыта. На карточке изображены дерево, этажерка, метла и вилка. Больной правильно исключает вилку, но объединяет дерево, метлу и этажерку на неверном основании: не потому, что вилка металлическая. А все остальное – деревянное, а потому что вилка занимает горизонтальное положение, а все остальные предметы – вертикальное. Это – пример обобщения по латентному (несущественному) признаку. Другой больной исключает этажерку, и объединяет остальные предметы на основании того, что вилка, метла и дерево имеют стержень (а этажерка стержня не имеет). Здесь также выбирается необычный, вычурный критерий обобщения, предмет исключается по несущественному признаку. Приведем еще один пример. На карточке изображены самолет, пчела, вентилятор, гвоздь. Больной исключает гвоздь на основании того, что гвоздь монолитные, а остальные предметы – немонолитные, состоят из частей. Операции абстрагирования и синтеза формально сохранны, общий признак найден – но какой? Второй больной тоже исключает гвоздь, так как «все остальные что-нибудь приносят: мед, продукты или прохладу». Вот в этом игнорировании стереотипов практики и проявляется феномен искажения мыслительных операций.
Этот вид нарушения также диагностируется с помощью методики «Сравнение понятий». Больному предлагается найти сходство и отличие между предлагаемыми ему парами понятий разной степени общности и вовсе несравнимыми. Сначала больной должен определить сходство и лишь потом различие. Например, экспериментатор просит сказать, чем похожи и чем отличаются понятия «снег» и «дождь», «слон» и «муха», «сани» и «телега», «ветер» и «соль», «луна» и «чернильница». Две последние пары понятий являются несравнимыми.
Больные шизофренией часто отвечают следующим образом: при сравнении понятий «воробей – соловей», пациент указывает на сходство оперения или говорит «цвет одинаковый», или «оперение похоже», но не выделяет существенный критерий сходства: что это – птицы. Также больные не способны выделить значимый признак различия: «отличаются тем, что соловей выше ценится», или «характер разный» или «воробьев чаще бьют» (но отнюдь не потому, что соловей – певчая птица, а воробей – нет). Решения подобного рода не зависят от трудности задачи: ошибки возникают при выполнении самых простых заданий. Например, сравнивая «мышь» и «кошку», больной видит сходство в том, что «обе поддаются дрессировке» или «видят в темноте», или «используются в научных целях» (но не в том, что это – животные). Таким образом, мыслительная операция, как таковая, осуществляется, но признак, который использует больной – латентный, малозначимый.

15. Патология личностно-эмоциональной сферы при шизофрении.
Для диагностики шизофрении важно исследование эмоциональных проявлений обследуемого. Характеристика эмоциональной сферы больных в клинике обычно является результатом субъективной оценки врачом поведения больного и его взаимоотношений с окружающей средой. В связи с этим понятно значение возможности объективно регистрировать в патопсихологическом эксперименте эмоциональные расстройства у психически больных, в первую очередь у больных шизофренией. Особенно трудно бывает оценить эмоциональность больных с еще не сформировавшимся грубым эмоциональным дефектом, при нерезко выраженных явлениях эмоционального уплощения («неопределенный тип аффекта», по Я.П. Фрумкину, 1970).
Впечатление об эмоциональных особенностях обследуемого складывается в процессе самого экспериментально-психологического исследования, даже без применения специальных методик. При этом учитывается характер установления контакта с обследуемым, его отношение к ситуации исследования, интерес к оценке исследующим его решения. Больные шизофренией часто безразлично относятся к патопсихологическому исследованию, замечание исследующего о неправ.ильности избранного модуса решения заданий не влияет на дальнейшую деятельность больного. Эмоциональные расстройства, наряду с искажением процесса обобщения, играют определенную роль в том, что ошибочные суждения больных шизофренией в эксперименте не корригируются.
В диагностике шизофрении психиатры большое значение придают отношению больного к болезни, его личностной позиции в этом плане. Выяснению отношения к болезни в значительной мере способствует исследование самооценки по методике Т.Дембо и С.Я.
Рубинштейн. Для больных шизофренией характерно определение своего места по шкале здоровья у ее полюсов. Обычно — это полюс абсолютного здоровья, и в беседе больные мотивируют такое свое решение тем, что считают себя здоровыми психически и физически. «Я совершенно здоров,- говорит больной Я.,-а в больнице я нахожусь из-за мамы. Вот ее и спрашивайте о ее здоровье. Очевидно, она-то и больна». Иногда самооценка относится к противоположному полюсу, например при ипохондрической форме шизофрении и при некоторых вариантах бреда физического воздействия, протекающего с сенестопатиями. Здесь самооценка мотивируется болезненными представлениями о своем физическом здоровье. Однако особенности самооценки определяются не только доминирующим психопатологическим синдромом, но и стадией его развития. Так, на начальном этапе ипохондрического симптомообразования, когда испытываемые больным телесные ощущения особенно для него актуальны, это приводит к признанию себя соматически больным. При значительной давности течения процесса, когда оенестопатически-ипохондрические ощущения сменяются ипохондрически-бредовыми трактовками и теряют свою аффективную значимость, мы встречаемся и с самооценкой другого рода. Например, больной О. мотивирует свое решение при исследовании самооценки следующим образом: «Я здоров. В свое время состояние моего здоровья определяла флотская комиссия. Я был значкистом ГТО. Так что в отношении духовно-физического состояния здоровья я не считаю себя больным. Правда, у меня легкие поражены туберкулезом и сгнили, но это условно. Здоровье человека — это его история».
Наблюдается и размещение отметки самооценки в других точках шкалы, обозначающее некую «компромиссную» позицию больного. Так, больной П., располагает отметку между полюсом и серединой шкалы и мотивирует это следующим образом: «Мнение врачей и мое о моем состоянии расходятся. Возможно, моя нервная система и подвергалась заболеванию в
прошлом. Ведь со мной работала кибернетическая машина, а это не всегда проходит гладко- не все выдерживают. Поэтому и отбирают для работы с кибернетической машиной людей с наиболее устойчивой нервной системой. Та.к вот, с точки зрения врачей, это, возможно, и считается болезнью, но я придерживаюсь другого мнения, я совершенно здоров». Таким образом, и в этом случае мы имеем дело с кажущейся «компромиссностью» личностной позиции больного и отсутствием у него сознания болезни.
В определенной степени об аффективно-личностных нарушениях можно судить по результатам методик, направленных на изучение характера ассоциаций. При этом больше данных удается получить при пользовании методиками, менее жестко определяющими решение задания, т.е. содержащими элементы проективности (словесный эксперимент, пиктограммы).
Как правило, набор слав-раздражителей для этого должен включать слова, насыщенные эмоциональным содержанием (печаль, счастье, страх, любовь и т. д.). Особенно показательны в этом аспекте результаты обследований больных шизофренией методикой пиктограмм. Избираемые больными для опосредованного запоминания образы оказываются лишенными эмоционального содержания, а их связь со словом-раздражителем мотивируется больными порезонерски, с учетом не столько существенных, сколько «слабых» признаков. Примером этого могут служить следующие пиктограммы: к слову «печаль» — развернутая книга («в книге Рокуэлла Канта есть печаль, сомнения, мировая скорбь»), к слову «героический поступок»- стрела («я думаю о войнах древности»), «счастье»-две параллельные вертикальные линии («счастье может быть полным только вдвоем»), «дружба»-папиросы («есть такие папиросы «Дружба»), «сомнение» — часы с одной стрелкой («сомневаюсь в их правильности»).
Обнаружение таких пиктограмм позволяет прийти к заключению о наличии эмоциональных изменений иногда даже в тех случаях, когда при обычном клиническом исследовании их трудно уловить.
При исследовании по методу Вартегга (А.Т. Чередниченко, 1975) у больных шизофренией обнаруживалось недостаточно аффективно-адекватное отношение к ситуации исследования. Нередко больные принимались рисовать, не дослушав инструкцию, либо игнорировали ее.
Рисунки носили фрагментарный, нередко символический характер. Отмечалась диспропорциональность отдельных деталей рисунка. У некоторых больных рисунки никак не соотносились со знаком- образцом. При этом отмечались стереотипии (при выраженном
психическом дефекте). Интерпретация рисунков носит формально-резонерский характер. Так, больной К. почти без связи с заданными знаками рисует неправильный четырехугольник. Этот рисунок он называет «Пища богов».

Часто в квадратах бланка у больных шизофренией встречаются обусловленные их бредовыми переживаниями надписи, содержащие неологизмы, бессмысленные аббревиатуры. Нередко больные продуцируют плоские, совершенно лишенные объемности, неоконченные изображения. Такого рода незавершенный (по П. И. Карпову, 1926, «с невыясненной формой») рисунок представляет отдельные штрихи, линии, части геометрических фигур и т. д.
На рисунках апатичных больных линии едва заметны, рисунок получается бледным, невыразительным.
По данным Э.А. Вачнадзе (1972), больные шизофренией используют для своих рисунков в основном блеклые тона. При исследовании методом

Вартегга больные пользовались цветными карандашами, однако раскрашивали изображенные на рисунке предметы часто неадекватно: руку — в ярко-красный цвет, звезду-в черный и т. п. Так же, как и при исследовании по Роршаху, у больных шизофренией отмечалось значительное снижение частоты появления «стандартных» признаков.
Эмоциональное снижение у больных шизофренией обнаруживается и при предъявлении им юмористических рисунков. Чувство юмора является одной из наиболее сложных, обобщенных форм эмоциональных проявлений, выявляющих личностные свойства человека, его отношение к ситуации (С. Л. Рубинштейн, 1940, 1976). Нарушения чувства юмора у больных шизофренией связываются со своеобразным расщеплением интеллекта и эмоций (А.С. Познанский, В.В. Дезорцев, 1970).
Наиболее рано нарушается юмористическое отношение к жизненным ситуациям, не являющимся, по С.Л. Рубинштейну, «претенциозно-юмористическими». В известной мере это связано с недостаточной самокритичностью и проявлениями аутизма. Относительно длительное время более сохранным оказывается восприятие-явно юмористической продукции, например карикатур.
Нарушения чувства юмора при шизофрении достаточно разнообразны. В ряде случаев они носят парциальный характер-отдельные юмористические рисунки интерпретируются правильно, тогда как другие воспринимаются формально, поверхностно. При значительной выраженности психического дефекта расстройства чувства юмора носят более общий характер.
Однако и в этих случаях больные по стилевым особенностям рисунка могут правильно определить его жанр, но они не улавливают комизм ситуации. Исходя из определения жанра рисунка и пытаясь его интерпретировать как юмористический, больные нередко в качестве комических воспринимают детали и элементы сюжета, в действительности индифферентные в этом плане.
Особые затруднения у больных шизофренией вызывают серии рисунков, для правильного развития сюжета в которых требуется известная ретроспекция, перекомпановка отдельных фрагментов в соответствии с цельностью сюжета, что может быть объяснено изменением
мотивационного аспекта процесса восприятия. Восприятие лишается своей целенаправленности.
В описаниях юмористических рисунков часто выявляются следующие особенности: формально-оценочный подход, резонерски комментирующий характер суждений, иногда — разноплановость мышления. Их проявлению
способствует стимуляция исследующим позиции личностного смысла в деятельности больного.
Приводим характерное описание больным шизофренией серии. юмористических рисунков Бидструпа, в которой изображается уснувший под деревом и хохочущий во сне человек, а впоследствии выясняется, что причиной этого была корова, лизавшая его пятки и щекотавшая его:
«Ха-ха-ха! Корова лижет самодовольному мужчине Какой-то неизвестный мужчина подошел к дереву, разделся, повесил и лег отдыхать. Раззявил рот и приятно зевает. А затем он задремал. Улыбается, а вот уже с сарказмом, иронично. Глупо улыбается. в состояние блаженства и ему корова лижет пятку. Это ирония над образом жизни бездельников».
Эту же серию рисунков описывает другой больной:
«Какой-то незнакомый мне человек решил отдохнуть. Вот и лег он под деревом, на лоне природы. Ему приснился смешной сон, разные комичные вещи, очевидно, он видел. Вот и смеялся поэтому. Вдруг он почувствовал, что что-то мешает ему спать. Проснулся и видит, что это корова подошла. Подошла и лижет пятку. Это его и разбудило. Хочешь отдохнуть и выспаться-посмотри сначала, где ты лег отдыхать».
В ряде случаев больной относительно правильно улавливает развитие сюжета в серии юмористических рисунков, но на вопрос исследующего — какой смысл вложен в этот рассказ — можно услышать резонерски-формальные ответы: «Если уж пасешь коров, то не спи в рабочее время»; «Собрался на охоту, выспись заранее». Другой больной, уловив сюжет рассказа в этой серии рисунков, нивелирует его эмоциональный подтекст общим контекстом рассказа: «Загорать пришел человек и решил заодно отдохнуть, поспать. Уснул. Во сне ему что-то почувствовалось приятное. Затем — все сильнее. Проснулся я оказалось, что корова лижет ему пятки. Видимо, это был хозяин пасущегося рядом стада коров».
Изменение личностной позиции у больных шизофренией обнаруживается и при исследовании уровня притязаний-деятельность их характеризуется безразличным отношением к результатам, к положительной или отрицательной оценке исследующим выполнения задания.
В выборе больными последующих заданий мало отражаются результаты предыдущего этапа. Эти же особенности вообще характеризуют деятельность больных шизофренией в ситуации патопсихологического исследования.
16. Нарушение мотивационного звена мышления при шизофрении.
Все виды мотивационных нарушений – и некритичность, и разноплановость, и резонерство – типичны для больных шизофренией.
Выполнение любого мыслительного задания требует определенной последовательности действий, а, следовательно, планирования и контроля за ходом и качеством интеллектуальной деятельности. Эти две функции и нарушаются при некритичности мышления. Нарушения такого рода не связаны напрямую со сложностью интеллектуальной задачи. Например, при выполнении пробы Эббингауза больному предлагается очень простой короткий текст с пропущенными словами, которые надо восстановить, исходя из контекста. «Лев стал ……(старым) и не мог ходить на ….(охоту) Тогда он решил жить хитростью. Залег в пещере и притворился …(больным). И вот звери стали приходить и навещать больного …(льва)». (Курсивом приведены слова, которые по смыслу должны быть вставлены на месте пропусков). Заполнение больным: «Лев стал…рычать и не мог ходить на … волю. Тогда он решил жить хитростью. Залег в пещере и притворился …спящим. И вот звери стали приходить и навещать больного… оленя». Сложность задания здесь минимальна. Нелепости в рассказе не замечаются больным, и на замечания экспериментатора он говорит: «Неважно, пусть так и остается». Ошибки не зависят от трудности задачи, они возникают из-за того, что у больного шизофренией во время экспериментально-психологического обследования не формируется мотив экспертизы. У здоровых испытуемых и в нейтральной тестовой ситуации возникает адекватная мотивация экспертизы, а подэкспертные больные шизофренией не мотивированы на качественное выполнение заданий: отсюда и возникают нелепые ошибки, которые не корректируются больными.
Следующий тип мотивационных нарушений мыслительного процесса — феномен разноплановости мышления. При решении одной и той же мыслительной задачи больной исходит из разных установок, использует одновременно несколько критериев. При этом больной нечувствителен к противоречиям в суждениях и склонен в споре с экспериментатором отстаивать правоту своих паралогичных суждений. В норме человек замечает противоречия в своих умозаключениях и склонен исправлять ошибки. Этот вид нарушений хорошо выявляют различного рода классификации (предметов, понятий, суждений, геометрических фигур и пр.) Диагностика феномена разноплановости чаще всего проводится с помощью методики «Классификация предметов». Для проведения эксперимента используется колода из 68 карточек, на которых изображены разнообразные предметы и живые существа (см. рис. 3). Перед началом эксперимента экспериментатор тщательно перетасовывает всю колоду карточек, подает ее испытуемому и говорит «Разложите эти карточки по группам — что к чему подходит». Это так называемый «глухой» этап инструкции. На первом этапе важно записать, как больной пытался ориентироваться в новом задании, сам ли он понял задачу. Начал ли он сразу объединять предметы по «сортам», либо стал класть рядом то, что в жизни часто бывает рядом (например, одежду и шкаф, морковь и кастрюлю, стакан и стол и т.д.).
После того, как больной выкладывает на стол 15-20 карточек, экспериментатор оценивает составленные группы и начинается 2 этап работы. Инструкция: «Я уточню Вам условие задания. Вам нужно объединять карточки в группы на основании какого-то общего признака, и назвать каждую группу одним словом».
Если больной правильно обобщает, анализирует и синтезирует, у него должны получиться следующие группы: «Люди», «Животные», «Птицы», «Рыбы», «Насекомые», «Овощи», «Фрукты», «Грибы», «Деревья», «Цветы», «Измерительные приборы», «Школьные принадлежности», «Транспорт», «Мебель», «Одежда», «Посуда». Тогда экспериментатор переходит к третьему этапу классификации. На третьем этапе предлагается следующая инструкция: «Раньше Вы соединяли карточку с карточкой, а теперь нужно соединить группу с группой так, чтобы групп осталось всего три». Если испытуемый способен к сложным обобщениям, то он собирает три следующих группы «Живая природа», «Растительный мир», «Неодушевленные предметы».
Здоровые испытуемые классифицируют карточки по определенному критерию: живое/неживое, растения/животные и т.д. – т.е., действуют по общепринятому житейскому стереотипу. Варианты классификаций больных шизофренией: больной начинает правильно раскладывать группы «Измерительные приборы», «Деревья», «Инструменты», и вдруг раскладывает следующие группы по доминирующему цвету («красные», «синие» и т.п. – другой критерий) или объединяет птиц, самолет и пчелу в одну группу на том основании, что они все «летающие». Если экспериментатор говорит, что должно быть одно основание классификации – любое, но одно – больной, как правило, отказывается исправлять ошибки, настаивая на правильности своего решения.
Клиническая иллюстрация № 1. Больной С-ов, ГКПБ № 4, 16 отд., диагноз – шизофрения, галлюцинаторно-параноидный синдром. Возраст – 23 года, образование – н/з высшее, не работает, холост, живет на средства матери-пенсионерки. После школы поступил в МАИ, на втором курсе института начал алкоголизироваться, с третьего курса был отчислен за неуспеваемость и прогулы. С тех пор не работает, регулярно алкоголизируется (форма – запойное пьянство, запои от 2-х недель до 1,5 мес.), состоит на учете в психоневрологическом диспансере. Дважды совершал попытки самоубийства (самопорезы в области левого запястья). Второй раз за два года госпитализируется в психиатрическую больницу.
Во время патопсихологического эксперимента больной вял, монотонен, на вопросы отвечает односложно. Интереса к ситуации экспериментально-психологического обследования не проявляет. Контакт формальный.
Методика «10 слов». Кривая воспроизведения – в норме, патологии памяти не выявлено.
Методика «Классификация». 1 этап. Больной составляет следующие группы: 1) одежда («не цветная»); 2) инструменты (цветные изображения) 5) растения («цветные»); 6) «не цветные» растения; 7) посуда; 8) мебель; 9) овощи-фрукты (цветные изображения); 10) предметы учебы («цветные»); 11) люди «цветные»; 12) люди «не цветные».
Как видно из первого этапа классификации, больной, наряду с несколькими правильно составленными группами («мебель», «посуда»), раскладывает остальные группы по несущественному признаку «цветное-не цветное», что говорит о нарушениях мышления по типу искажения логики, разноплановости.
Больной Б-ев, ГКПБ № 4, 11 отд., 39 лет. Диагноз: алкогольная энцефалопатия (под вопросом) или шизофрения (под вопросом).
Живет один, разведен. Есть дочь, проживает с женой. Закончил 11 классов, затем учился в техникуме, но не закончил учебу. Высказывает жалобы на бессонницу, раздражительность, агрессивность, страхи. Не может находиться в одиночестве. Впервые стационируется в ПБ.
Во время патопсихологического обследования больной словоохотлив, расторможен, дистанции не соблюдает. Обследуемый не видит у себя какой-либо патологии со стороны памяти, внимания, мышления.
При выполнении методики «Классификация» правильно складывает группы «Животные», «Средства передвижения», затем начинает объединять предметы по латентным признакам: кастрюля, чашка, слива, яблоко, часы объединяются потому что «круглые», стакан, бутылка и чернильница – «стеклянные», жука и мухомор кладет вместе на том основании, что оба «гадкие».
Т. е., одновременно с классификацией по существенному признаку, выбирается другой критерий – по материалу, по форме, затем третий критерий (например, больной объединяет глобус, часы, самолет и называет группу «сила ума человека), четвертый (объединяет слона и лыжника в группу «предметы для зрелищ») и т.п. Все эти латентные критерии выдвигаются параллельно основному, существенному – это и есть разноплановость (несколько оснований в рамках одной классификации).
Разноплановость можно определить как нечувствительность к логическим противоречиям плюс некритичность. Выраженность этих феноменов может быть различной. Она зависит:
1. от особенностей психического состояния (психического статуса) больного в момент исследования. Например, на высоте психоза мы встречаем грубые, выраженные явления разноплановости;
2. от глубины интеллектуального дефекта, который сильно выражен на отдаленных стадиях болезни, особенно у дезадаптированных, вырванных из привычного жизненного контекста больных;
Меньшую выраженность этот феномен имеет у больных в состоянии ремиссии или в случае незлокачественного (медленного) течения шизофрении. Если нарушения логики суждений в экспериментально-психологическом обследовании встречаются эпизодически (однократно), этот феномен называется соскальзыванием. Потом больной возвращается в русло логического мышления. Но даже однократная ошибка – это элемент разноплановости.
На высоте психоза или выраженного дефекта в мыслительной деятельности больного мы можем не найти никакой логической связи между отдельными суждениями. Этот тип разноплановости называется разорванностью мышления (суждений).
Вышеперечисленные нарушения являются типичными для шизофрении, но не специфичными: появление этих симптомов возможно и при других психических расстройствах. Эти феномены могут возникать у эмоционально-неустойчивой личности (невротического или психопатического склада) в эмоциогенных состояниях, на высоте аффекта. У больных возникает «кривая аффективная логика». Но как только эмоциональное состояние этих пациентов разряжается – нарушений мышления такой больной не обнаруживает (а у больных шизофренией они стабильны).
Подобного рода нарушения могут возникать и в норме, в особых аффективных состояниях, в ситуациях, когда решение задачи связано с высокой ответственностью. В этих случаях ошибка является свидетельством аффективной дезорганизации мыслительной деятельности. Как только ситуация разряжается, мышление приходит в норму.
Третий вид нарушений мотивационной стороны мышления при шизофрении – резонерство. В норме мы сталкиваемся с этим явлением в случаях, требующих интеллектуальной изворотливости. В затруднительных ситуациях (например, на экзамене – «студенческое резонерство») включается очень удобный компенсаторный механизм – многословное, беспредметное, непродуктивное рассуждательство. У здоровых индивидуумов функция этого феномена – компенсация: т.е., в норме люди с помощью бесплодного мудрствования («словесной опухоли») стараются избежать неприятных эмоций. В случае психических заболеваний психологическая интерпретация резонерства используется для характеристики актуального состояния больных и для установления дифференциального диагноза. При шизофрении резонерство носит совсем другой характер:
1. оно, как правило, сочетается с другими нарушениями мышления (в структуру резонерства могут быть включены разноплановость, искажение процесса обобщения и пр.), чего не наблюдается в норме;
В школе Б.В.Зейгарник феномен резонерства исследовался Т.И.Тепеницыной. Шизофреническое резонерство отличается выраженной аффективной потребностью говорить, вещать, нечто поведать миру.
2. Для резонерства при шизофрении свойственна аффективная неадекватность выбора предмета обсуждения: оно характеризуется мелкотемьем – самый незначительный повод вызывает у больного псевдоабстрактные, чрезмерно обобщенные разглагольствования.
3. Шизофреническое резонерство характеризуется особой, претенциозно-оценочной позицией «истины в последней инстанции».
4. Ему свойственна особая форма построения высказываний, особая лексика: огромное количество вводных слов («я считаю нужным заметить», «что касается меня…» и пр.), акцентирующих личностное отношение больного к высказываемому.
5. Резонерство не всегда бывает многословным. Есть случаи «краткого резонерства» — в этих высказываниях оно может быть выражено пафосом, интонацией речи.
6. Проявление этого феномена не связано с трудностями выполнения задания (в отличие от нормы) – оно может возникать при решении самой простой задачи. Т.о., резонерство при шизофрении не несет компенсаторной функции. Это некая форма самовыражения человека, некритично относящегося к своей психической продукции (например, больные с «философической интоксикацией»).
Приведем несколько примеров. Больным предлагается задание «определение понятий». Пациента просят дать определение понятию «часы». Больной: «Часы – импульс или пульс жизни всего человечества». – Экспериментатор: «А сейчас дайте, пожалуйста, определение понятию «шкаф» — Больной: «Шкаф – это элемент жизненных условий». – Экспериментатор: «Следующее понятие – лошадь» — Больной (с пафосной интонацией): «Лошадь – существо, приближенное и взаимодействующее с людьми».
Затем больному предлагается второе задание: методика «Сравнение понятий».
Экспериментатор: «Скажите пожалуйста, чем похожи и чем отличаются понятия «сани» и «телега».
Больной: «Видоизменением видимости».
Все вышеприведенное – примеры лаконичного резонерства, хотя более распространенным является резонерство развернутое, многословное, с особой мимикой, обозначающей позицию говорящего.
Резонерство может сочетаться с разорванностью мышления.

Нужна помощь
с дистанционным обучением?
Узнайте точную стоимость или получи консультацию по своему вопросу.
 

X